Я вышел на площадь. Ограда сквера была завешена покоробившимися фанерными щитами. Диаграммы сулили в недалеком будущем горы мяса, шерсти, яиц и прочих интимностей.

Мужчины курили возле автобуса. Женщины шумно рассаживались. Девушка-экскурсовод ела мороженое в тени. Я шагнул к ней:

- Давайте познакомимся.

- Аврора, - сказала она, протягивая липкую руку.

- А я, - говорю, - танкер Дербент.

Девушка не обиделась.

- Над моим именем все смеются. Я привыкла… Что с вами? Вы красный!

- Уверяю вас, это только снаружи. Внутри я – конституционный демократ.

- Нет, правда, вам худо?

- Пью много… Хотите пива?

- Зачем вы пьете? - спросила она.

Что я мог ответить?

- Это секрет, - говорю, - маленькая тайна…

- Решили поработать в заповеднике?

- Вот именно.

- Я сразу поняла.

- Разве я похож на филолога?

- Вас провожал Митрофанов. Чрезвычайно эрудированный пушкинист. Вы хорошо его знаете?

- Хорошо, - говорю, - с плохой стороны…

- Как это?

- Не придавайте значения.

- Прочтите Гордина, Щеголева, Цявловскую… Воспоминания Керн… И какую-нибудь популярную брошюру о вреде алкоголя.

- Знаете, я столько читал о вреде алкоголя! Решил навсегда бросить… читать.

- С вами невозможно разговаривать…

Шофер поглядывал в нашу сторону. Экскурсанты расселись.

Аврора доела мороженое, вытерла пальцы.

- Летом, - сказала она, - в заповеднике довольно хорошо платят. Митрофанов зарабатывает около двухсот рублей.

- И это на двести рублей больше, чем он стоит.

- А вы еще и злой!

- Будешь злым, - говорю.

Шофер просигналил дважды.

- Едем, - сказала Аврора.

* * *

Подъехали к туристской базе. Заходим в экскурсионное бюро. Сидит такая дама, мечта отставника. Аврора сунула ей путевой лист. Расписалась, получила обеденные талоны для группы. Что-то шепнула этой пышной блондинке, которая сразу же взглянула на меня. Взгляд содержал неуступчивый беглый интерес, деловую озабоченность и легкую тревогу. Она даже как-то выпрямилась. Резче зашуршали бумаги.

- Вы не знакомы? – спросила Аврора.

Я подошел ближе.

- Хочу поработать в заповеднике.

- Люди нужны, - сказала блондинка.

В конце этой реплики заметно ощущалось многоточие. То есть нужны именно хорошие, квалифицированные специалисты. А случайные, мол, люди – не требуются…

- Экспозицию знаете? – спросила блондинка и неожиданно представилась: - Галина Александровна.

- Я был здесь раза три.

- Этого мало.

- Согласен. Вот и приехал снова…

- Нужно как следует подготовиться. Проштудировать методичку. В жизни Пушкина еще так много неисследованного… Кое-что изменилось с прошлого года…

- В жизни Пушкина? – удивился я.

- Извините, - перебила Аврора, - меня туристы ждут. Желаю удачи…

Она исчезла – юная, живая, полноценная. Завтра я услышу в одной из комнат музея ее чистый девичий голос:

«Вдумайтесь, товарищи!.. “Я вас любил так искренне, так нежно…” Миру крепостнических отношений противопоставил Александр Сергеевич этот вдохновенный гимн бескорыстия…»

- Не в жизни Пушкина, - раздраженно сказала блондинка, - а в экспозиции музея. Например, сняли портрет Ганнибала.

- Почему?

- Какой-то деятель утверждает, что это не Ганнибал. Ордена, видите ли, не соответствуют. Якобы это генерал Закомельский.

- Кто же это на самом деле?

- И на самом деле – Закомельский.

- Почему же он такой черный?

- С азиатами воевал, на юге. Там жара. Вот он и загорел. Да и краски темнеют от времени.

- Значит, правильно, что сняли?

- Да какая разница – Ганнибал, Закомельский… Туристы желают видеть Ганнибала. Они за это деньги платят. На фига им Закомельский?! Вот наш директор и повесил Ганнибала… Точнее, Закомельского под видом Ганнибала. А какому-то деятелю не понравилось… Простите, вы женаты?

Галина Александровна произнесла эту фразу внезапно и, я бы сказал, - застенчиво.

- Разведен, - говорю, - а что?

- Наши девушки интересуются.

- Какие девушки?

- Их сейчас нет. Бухгалтер, методист, экскурсоводы…

- Почему же они мною интересуются?

- Они не вами. Они всеми интересуются. У нас тут много одиноких. Парни разъехались… Кого наши девушки видят? Туристов? А что туристы? Хорошо, если у них восьмидневка. Из Ленинграда так на сутки приезжают. Или на трое… А вы надолго?

- До осени. Если все будет хорошо.

- Где вы остановились? Хотите, я позвоню в гостиницу? У нас их две, хорошая и плохая. Вы какую предпочитаете?

- Тут, - говорю, - надо подумать.

- Хорошая – дороже, - объяснила Галя.

- Ладно, - сказал я, - денег все равно нет…

Она сразу же куда-то позвонила. Долго кого-то уговаривала. Наконец вопрос был решен. Где-то записали мою фамилию.

- Я вас провожу.

Давно я не был объектом такой интенсивной женской заботы. В дальнейшем она будет проявляться еще настойчивее. И даже перерастет в нажим.

Вначале я относил это за счет моей потускневшей индивидуальности. Затем убедился, насколько огромен дефицит мужского пола в этих краях. Кривоногий местный тракторист с локонами вокзальной шлюхи был окружен назойливыми румяными поклонницами.

- Умираю, пива! – вяло говорил он.

И девушки бежали за пивом…

Галя заперла дверь экскурсионного бюро. Мы направились через лес в сторону поселка.

- Вы любите Пушкина? – неожиданно спросила она.

Что-то во мне дрогнуло, но я ответил:

- Люблю… «Медного всадника», прозу…

- А стихи?

- Поздние стихи очень люблю.

- А ранние?

- Ранние тоже люблю, - сдался я.

- Тут все живет и дышит Пушкиным, - сказала Галя, - буквально каждая веточка, каждая травинка. Так и ждешь, что он выйдет сейчас из-за поворота… Цилиндр, крылатка, знакомый профиль…

Между тем из-за поворота вышел Леня Гурьянов, бывший университетский стукач.

- Борька, хрен моржовый, - дико заорал он, - ты ли это?!

Я отозвался с неожиданным радушием. Еще один подонок застал меня врасплох. Вечно не успеваю сосредоточиться…

- Я знал, что ты приедешь, - не унимался Гурьянов…

* * *

Впоследствии мне рассказали такую историю. Была тут в начале сезона пьянка. Чья-то свадьба или день рождения. Присутствовал местный сотрудник госбезопасности. Заговорили обо мне. Кто-то из общих знакомых сказал:

- Он в Таллинне.

Ему возразили:

- Нет, уже год, как в Ленинграде.

- А я слышал, что в Риге у Красильникова…

Следовали новые и новые версии.

Чекист сосредоточенно поедал тушеную утку. Затем приподнял голову и коротко высказался:

- Есть данные – собирается в Пушкинские Горы…

* * *

- Меня ждут, - сказал Гурьянов, как будто я его удерживал.

Он посмотрел на Галю:

- А ты похорошела. Никак зубы вставила?

Карманы его тяжело оттопыривались.

- Вот засранец! – неожиданно произнесла Галина. И через минуту: - Как хорошо, что Пушкин этого не видит.

- Да, - сказал я, - это неплохо.

Случилось страшное. Я начал смотреть Дом-2.

Оказывается, это чуть ли не самое занятное на нынешнем ТВ. А Собчачиха - чуть ли не самая умная тетка и языкастый персонаж в публичном пространстве.

Вот кого надо в президенты. Уж она наведет порядок. Как пить дать, наведет.

Никто не отрицает, что армия - один из важнейших государственных институтов. Но когда представителям ведомства далеко не самого интеллектуального, одного из самых раздутых, неэффективных и вороватых, не производящего при этом никакой добавленной стоимости, устанавливают зарплату в 5-10 раз выше, чем у врачей и учителей... это уже не просто отсутствие здравого смысла, это диагноз властям. Всеми своими действиями они будто унижают созидателей в российском обществе.

Пропагандоны любят рассказывать побасенки "о благородном ратном подвиге защитников царя и отечества". Но при этом, как правило, плюют на погибающих (в том числе и в мирное время) солдат, на их матерей, вдов, сирот, на ветеранов и инвалидов многочисленных локальных войн и чернобылей. 

Сытые кремлевские чинуши просто играют людьми - одних кидают на смерть и тут же о них забывают, а другим в преддверие выборов устраивают “денежный дождь” за счет всех остальных. Нет, лично для меня этим шагом Медведев и Путин перечеркнули почти все свои прошлые удачные решения.

Нищета - феномен не столько финансовый. Нищему человеку сколько денег и еды ни дай, он таким и останется. И уже на следующий день снова будет стоять с протянутой рукой или выворачивать чьи-то карманы и при этом невинно хлопать глазенками или обвинять весь мир.

Показательная в этом плане история произошла в Северном Казахстане. С распадом СССР оттуда начали выдавливать представителей "неправильной национальности" - русских, немцев и прочая (целыми поселками уезжали) - и замещать казахами из других среднеазиатских республик (оралманами). Тех заселили в брошенное вынужденными мигрантами жилье, выделили им коров, лошадей. Но через некоторое время эти самые оралманы приходят и снова просят коров и всё прочее. Им отвечают: «Ребята, мы же вам всё это уже давали. Что же вам еще надо?». А в ответ и слышат сакраментальное: «Дык мы это… всё уже съели – коров, лошадей. Дайте ещё». Сами казахи местные охренели.

Самое “не то” начинается, когда подобные индивиды получают хоть какую-то власть. Как выяснилось, если представители этой породы  получают власть большую (что случилось при Николае II, Сталине, Горбачеве, Ельцине), то происходит неизбежный эпик фейл.

Я и сам люблю Путина покритиковать. Но когда справа и слева слышу критику в его адрес, становится грустно. Не за Путина. За тех чудаков. Ведь они так и не поняли ни достоинств путинской политики, ни ее недостатков. Но речь сегодня не о Путине.

Есть у него многочисленные союзники и противники в стане электората. Но самое удивительное то, что они выступают “за” или “против” Путина вовсе не по причине истинных достоинств или недостатков его политики.

Самое смешное, когда о высоких материях начинают рассуждать персонажи с тремя классами церковно-приходской школы. Нет, формально это могут быть люди даже с высшим образованием. Но с удивительно недалекими и при этом совершенно упертыми оценками. И вот эту свою личную - нет, не тупость – дремучую ограниченность они и несут в массы. Логика там предельно примитивная – при коммунистах было хорошо (по факту - кол стоял, а деньги платили независимо от качества работы), а сейчас все плохо.

Еще занятнее обстоит дело со сторонниками либеральной идеологии. В этой связи всплывает типичный пример. Бизнесмены, которые внушительный стартовый капитал настрогали в 90-х. При “путинском режиме” богатели как на дрожжах. К лету 2008 года бизнес достиг невиданных высот. Но только в количественном смысле. Качественное наполнение было очень неоднозначным, и в некоторых моментах вызывало большие вопросы (по крайней мере, у людей с минимальным содержанием мозга в голове). В кризис они не только сами рухнули, но и подвели большое количество клиентов. Странно, когда люди, отметившиеся такими сомнительными достижениями, высказывают претензии в неэффективности Путину, который в критической ситуации, в отличие от них, страну не профукал, а население, по большому счету, не подвел.

Из всего этого можно сделать только один вывод. Политические предпочтения (да и вообще, вменяемость) пациентов зависят не столько от рационального и эмоционального восприятия ими кандидатов на выборах (да и вообще, окружающего мира), сколько от способности видеть дальше собственного носа. А это уже что-то неведомое в мозгах.

И тут очередной нами любимый парадокс. Неспособность Путина (да и вообще, власти во все времена) решить проблему качества мозгов (а это нечто совершенно противоположное обычно практикующемуся зомбированию) народонаселения бьет по самому Путину (власти, государству).

Странные мысли посещают. Тот, кто хвалит Путина – он, конечно, дурак. Но  тот, кто его ругает – дурак еще больший.

Да и вообще, дело не в Путине.

“Странное творчество” российской прессы, внезапно обнаруженное в предыдущем посте, побудило вытащить из отходов производства разглагольствования о проблеме, которая была, есть и будет «есть всем нам мозг».

Поймал себя на мысли, что пермские газеты читать интереснее, чем смотреть новости на федеральных телеканалах. В Перми с трудом наберется с десяток общественно-политических и экономических газет и журналов, что заметно меньше, чем кнопок в телевизоре. Но при этом в нашей деревне действительно есть эти самые десять изданий.

И хотя они в массе своей, как это водится, продались и заискивают перед областной администрацией, каждое из них имеет свое лицо, свой (вполне адекватный и вменяемый) взгляд на мир (вернее, на узенький пермский мирок), выдает в меру талантов эксклюзивные новости и материалы, расставляет собственные акценты. И это при том, что пермские журналисты, подозреваю, живут несоизмеримо скромнее своих московских коллег.

В Москве же, такое чувство, только одна (много ругательных прилагательных - вырезано цензурой) редакция на все эти пятнадцать телевизионных программ. Вот и пытаются втиснуть свое хозяйство в навязанные узенькие штанишки. Причем навязанные не только сверху (“во имя стабильности, аминь”), но и сбоку (собственной ограниченностью и алчностью до рейтинга), и снизу (быдлозрителем-потребителем жареного и остренького).

Журналисты – грамотные ребята, подходящие эпитеты феномену подберут с легкостью, как то: профанация, выхолащивание сути, деградация профессии. Изначально созидательные люди превращаются в роботов.

Ничего качественно нового при такой постановке ждать не приходится. Следующая станция – творческое бесплодие. Впрочем, это не только к журналистике относится.

И именно эти (много ругательных прилагательных - вырезано цензурой) персонажи из зомбоящика формируют национальное мироощущение, мировоззрение, вектор нации, так сказать. (много-много ругательных - вырезано цензурой)

Центральные телеканалы с пеной у рта обсуждают новые покупки выходца из Перми, миллиардера Дмитрия Рыболовлева: футбольный клуб Монако и пентхаус в Нью-Йорке, которые стоят больше миллионов долларов, чем у меня сейчас рублей в кармане:)

Илитные московские журналисты (чьи расходы могли бы вызвать не менее бурные эмоции у бабулек-пенсионерок из какой-нибудь Зюкайки) наперебой порицают такое непатриотичное поведение и высирают груды кирпичей от зависти. Но на поверку демонстрируют абсолютное непонимание происходящего. Даже становится немного грустно от профессионального уровня российской прессы.

Да, кадры с Манхэттена и фотографии дочери Рыболовлева на лошадке выглядят вызывающе для среднестатистического жителя этой страны. Но трактовки и комментарии удручают своей тенденциозностью и примитивностью. Какая-то сборная солянка из опостылевших гневно-патриотических штампов, да сплетен, надерганных из интернетов. Тема сисек, как говорится, не раскрыта.

Да, Рыболовлев, как и большинство людей в этой стране, не святой. Но когда на человека навешивают неуместные ярлыки – это тоже, наверное, неправильно.

Вспомним, как всё начиналось. Дмитрий Рыболовлев пошел по стопам отца в медики, трудился интерном в больнице. Ну а потом приватизация. Его инвестиционная компания стала одним из первых лицензированных участников рынка ценных бумаг Перми и получила контроль над Уралкалием, одним из самых привлекательных предприятий России.

Методы, которыми этот контроль был получен, безупречными вряд ли можно назвать. С акционерами ЧИФа Каменный пояс могли бы поступить и поблагороднее. Но даже та ситуация не являлась откровенным кидаловом. В целом же рыболовлевские бизнесы были одними из самых цивилизованных в регионе. И это в беспредельные 1990-е. Ну а миноритарным акционерам Уралкалия и вовсе впору ставить памятник в благодарность Рыболовлеву – уникальный для России случай.

И раз уж заговорили о беспределе. Чековые фонды были одним из самых лакомых кусков той поры. К примеру, весной 1996 года был убит председатель совета директоров крупнейшего пермского ЧИФа (более 100 тыс. акционеров), активы которого тут же растворились в неизвестном направлении.

Одна из мощнейших криминальных группировок области пыталась отжать активы и у Рыболовлева - “это ж надо, какой-то ботан такой кусок отхватил”. Тот благоразумно скрывался в Швейцарии - в 1993-96 годах пермских бизнесменов отстреливали как в той Кущевской. Осенью 1995 был убит гендиректор АО Нефтехимик Евгений Пантелеймонов, который начал отодвигать бандитов от финансовых потоков предприятия. Крупный пакет Нефтехимика был у структур Рыболовлева.

Вот что о той истории писал Форбс: «В апреле (1996) был задержан организатор убийства Олег Ломакин, по кличке Прокоп. В ответ на обещание следователей переквалифицировать обвинение на более легкую статью он заявил, что Пантелеймонова «заказал» Рыболовлев. Областная прокуратура отрапортовала о полном раскрытии громкого заказного убийства, нити которого ведут к одному из самых богатых бизнесменов региона.

Кроме показаний Прокопа, на Рыболовлева не было ничего. Арестованного (Рыболовлева) начали прессовать. В пермском СИЗО ему устроили «колесный режим». «Каждая камера — это отдельный социум, в котором необходимо быстро адаптироваться, — рассказывает бизнесмен. — А тут каждую неделю переводят из камеры в камеру. В одной камере — шесть человек, в другой — 60, в третьей — 20 и так далее. Меня катали месяца полтора. Лето в Перми выдалось самым жарким на памяти Рыболовлева, с потолка набитых под завязку камер, по его словам, «капал пот».

Арест застал его врасплох. «Сначала думаешь, что это ошибка. Пройдет день, два, три, и весь этот кошмар закончится», — вспоминает Рыболовлев. Убивать назначенного тобой же генерального директора — верх идиотизма. Следователи скоро во всем разберутся... «Недели через две я понял, что ситуация небыстрая, — рассказывает владелец «Уралкалия». — Это очень важный психологический аспект: когда попадаешь туда, нужно настроиться, что это твой дом и надолго. Иначе ты не сможешь там жить, не сможешь бороться — в спокойном режиме, с холодной головой».

В какой-то момент Рыболовлев перестал надеяться на благополучный исход. «Я приготовился сидеть 10 лет, — говорит он. — Но я понял, что у меня есть собственность и я никому ее не отдам».

Рыболовлев вышел из СИЗО почти через год. После такого человек, конечно же, делает серьезные выводы.

Да, покупки Рыболовлева за границей вызывают бурление говн и в моем организме, но у человека есть своя правда, и понять его тоже можно. Вот лично ты, да, ТЫ, мой уважаемый, интеллигентный, законопослушный читатель, как бы поступил, отсидев год ни за что?

Легко быть патриотом, сидя в каком-нибудь теплом и безопасном кремлевском кресле. При этом Рыболовлев не только не убежал из страны, но продолжал ходить по городу Перми. Помню, заскакиваю в лифт в одной офисной высотке, а там два амбала и скромный дядька в уголке - смотрят, как я жую свой студенческий пирожок. Это был Дмитрий Рыболовлев. Аккурат сразу после СИЗО - весной 1997.

Тогда же началась дружба Рыболовлева с губернатором Геннадием Игумновым. Выгодная для обеих сторон. Подземные выработки Уралкалия под Березниками закладывали за счет областного бюджета (с чего бы вдруг последствия жизнедеятельности успешной частной фирмы устранять за общественный счет?). Дочка губернатора трудилась в рыболовлевском банке. Эта «как бы любовь» закончилась, когда Игумнов попытался отжать немного Уралкалия в свою пользу. На губернаторских выборах-2000 пермские олигархи, включая Рыболовлева, поддержали своего – Юрия Трутнева.

Рыболовлев, казалось бы, подстраховался со всех сторон. Подошло время заниматься бизнесом, делать деньги. И он пошел в строительство и девелопмент, которые обещали лучшее соотношение доходности и надежности. Но оказалось, что по белому в этом секторе в этой стране работать невозможно – всё обложено предписаниями и бюрократией с целью извлечения профита чиновниками.

Как было объяснено россиянам высокопоставленными гашниками «Любой, кто садится за руль – уже правонарушитель». То же самое можно сказать и про российских бизнесменов, про строителей в особенности. Под таким дамокловым мечом прошедший тюрячку Рыболовлев находиться не захотел. Короче, как зашел в строительную отрасль, так и очень быстро оттуда вышел.

А в Перми началась новая эра. Олег Чиркунов, расовый ритейлер и девелопер, также оказался очень выгодным губернатором. Предполагалось, что снижение в Пермском крае налога на прибыль с 24 до 20% увеличит капиталовложения местного бизнеса и привлечет еще какие-то там инвестиции. Но обещанного Чиркуновым финансового дождя не случилось. Более того, местные бизнесмены, поимев эту льготу, начали продавать свои пермские бизнесы и выводить средства – кто в Москву, а кто и подальше. Именно так впоследствии поступил обладатель крупнейших пермских капиталов Дмитрий Рыболовлев. Примерно того же мы ждем и от самого Чиркунова, человека очень и очень небедного.

Криминальные же риски для владельца Уралкалия всё это время на самом деле никуда не исчезали. Ведь в сыру землю и на нары отправились далеко не все оппоненты из 90-х. А главный идеолог того противостояния и вовсе сделал головокружительную карьеру в одной крупной партии. Семья в такой ситуации в родной Перми, как вы понимаете, жить не могла. Да и вообще, в России в этом случае никто ничего не гарантировал.

Впрочем, продавать Уралкалий Рыболовлев очень не хотел. Он от дедушки ушел, он от бабушки ушел, то бишь уберег свои активы и от бандитов, и от местных чиновников. Но тут на беду мимо проходил еще более крупный хищник этого зоопарка – Игорь Сечин. По своей инициативе или по какой наводке, но теперь уже федеральные чиновники попытались отжать у Рыболовлева чего-нибудь.

Тот, наверное, мог перетерпеть и эту атаку. Тем более, часть требований к его компании в связи с ликвидацией последствий аварии на калийном руднике была вполне обоснованной. Но оне, видимо, привыкли, что все расходы - и на создание огромных предприятий, и на устранение последствий их жизнедеятельности - ложатся на государство и общество, а миллиарды доходов достаются им одним, любимым. А сейчас у них отбирают эту привычную игрушку, и оне негодуэ.

Но с другой стороны, в какой-то момент всё же просто надоедает бодаться на каждом шагу - не бизнес развивать, а вести непрерывную круговую оборону и ждать очередного подвоха от нашего любимого государства, его бесчисленных чиновников и их неиссякаемого “творчества”.

В общем, троллинг Рыболовлева Сечину удался. Контрольный пакет Уралкалия был продан. Почти за 10 млрд. дол. Сулейману Керимову сотоварищи. Но пользы России-матушке этот поворот не принес. С этой страной когда-то скромного пермского врача, а затем эффективного менеджера и талантливого стратегического, а ныне портфельного инвестора Дмитрия Рыболовлева уже больше ничего не связывало.

В общем, история длинная и святых в ней, наверное, не было. Все этапы последнего двадцатилетия и абсурд каждого из них тут в наличии. А абсурд сегодняшнего дня проявился именно в этой нынешней кампании федеральных телеканалов. Когда государственные чиновники и СМИ разглагольствуют о бизнес-климате и притоке инвестиций в страну и в то же самое время устраивают травлю человека, который получал от этой страны не только подарки, но и нескончаемые затрещины - это не просто мелко и низко, это непрофессионально.

Ну, кто из обладателей крупных капиталов желает инвестировать и жить в России? Впрочем, там своя занятная дилемма: и в этой стране у этих Абрамовичей перспективы непонятные, и за бугром они - нафиг никому не нужные, и даже раздражающие чужаки. Вот они и покупают эти футбольные и баскетбольные клубы, чтобы скрасить свое одиночество. Так то нечему завидовать.

Взаимоотношения власти и оппозиции – презанятнейшая тема.

Начинается эта эпическая сага, обычно, с того, что граждане указывают (даже не столько властям, сколько самим себе в кухонных рассуждениях-обсуждениях) на какую-то явную несправедливость или неэффективность общественного устройства. Причем никаких требований они даже не выдвигают, полагая, что царь, партия, президент всё видят, и вскоре последуют их наимудрейшие решения.

Да власть и сама во все времена (как при самодержцах, так и при коммунистах с как бы демократами) полагает себя “умом, честью и совестью эпохи”, носителем единственно верной идеологии и “представителем Бога на Земле”. А поциэнты с такими тяжкими недугами вряд ли способны слышать хоть что-то кроме шебуршания тараканов у себя в голове и видеть что-то кроме того, что хочется видеть им самим.

Чем дольше происходит игнорирование справедливых запросов общества (вовсе не любых, а именно справедливых), тем более бурные процессы идут уже в умах обывателей. Впрочем, основная масса населения в любом случае занимается своими делами и не склонна к радикальным шагам, а посему способна ужиться и с коммунистами, и с либералами, и почти с любым другим недоразумением, оказавшимся на троне.

Но властям нужна полная и безоговорочная победа. Вернее, обожание населения. И решение, казалось бы, простое – пойти навстречу людям. Тем более, требуется, как правило, сущая мелочь. Но, с одной стороны, власти, как правило, даже не могут верно идентифицировать запрос народа. А с другой: корректировать свою политику власть не то, что не хочет – опять же не может, так как находится в плену у своих догматов. Поэтому либо начинает покупать любовь, либо подавлять инакомыслие. А как правило, делать и то и другое одновременно. Плюс пропаганда. Конец немного предсказуем.

Купить всех невозможно – это слишком дорого. Появляются любимчики и фавориты – в основном, холуйски настроенные и далеко не самые лучшие представители рода человеческого. Что порождает лютое, бешеное негодование у всех остальных. Пропаганда очень быстро вызывает когнитивный диссонанс. А подавление и вовсе порождает сотни ненависти и ведет к 1917 году.

Как только нарастает разочарование "низов" от невнятного творчества "верхов" в плане социально-экономического развития (а это творчество и последующая реакция будут именно такими - вы даже не сомневайтесь), и взаимоотношения власти и оппозиции переходят в острую фазу, появляется дополнительный сюжет этой эпопеи – взаимный троллинг.

Оголтелые оппозиционеры начинают драконить власть. Не ради того, чтобы чего-то добиться, а потому что им без разницы, по какому поводу бодаться. Им доставляет сам процесс противостояния.

Власти начинают гнобить оппозиционеров. Не потому, что оппозиция представляет реальную опасность, а потому что властям без разницы, кем командовать. Им доставляет само ощущение власти.

На этой стадии оппозиция пытается разрушить порочную систему, а система жаждет разрушить гадкую оппозицию. Так обе стороны увязают в бессмысленном и беспощадном деструктиве.

И те, и другие самоутверждаются  за счет оппонента: как дерзко оппозиция изобличает “путинский режим”, как ехидно и изощренно отвечает им Путин. Да они просто нужны друг другу. Маховик абсурда раскрутился, и никто не собирается останавливаться. Как только дошло до этой стадии, мозг у обеих сторон отключается. Остаются одни эмоции, разжигаемые гордыней.

Во все времена чем сильнее критикуют власть, тем более жесткую позицию она занимает. Чем сильнее давят на оппозицию, тем больше она распаляется. Так детсадовские подростки меряются пиписьками, желая поднять свое ЧСВ.

Впрочем, заслуг обеих сторон также никто не отнимает. По крайней мере, непосредственно у Путина конструктивное созидательное начало в каком-то виде точно присутствует.

Но при этом власть всякий раз отождествляет себя с теми креслами, на которых временно сидит, а любую, как деструктивную, так и конструктивную, критику в адрес своей политики принимает на счет себя лично. Полный букет искаженного восприятия.

Страдают, как обычно, народ и страна. Потому что бестолковая власть сначала расходует ресурсы на бессмысленную борьбу с карикатурной оппозицией, затем проводит ложные обобщения и причисляет несогласного с деталями обывателя к стану оппонентов, начинает смотреть на гражданина, как на врага и источник опасности, а дальше со всеми остановками.

Уже не раз страна это проходила, но раз за разом власть наступает на одни и те же грабли. Как нелепо всё обычно начинается - с глухоты, слепоты и надменного игнорирования очень скромных пожеланий конструктивных слоев. И как бессмысленно потом тратится драгоценное время.

Часть 1

Лулзов ради посетил типа лекцию одного пермского депутата Госдумы от ЕдРа. Вполне грамотный человек, кстати. Доктор экономических наук, который был в струе и при коммунистах, и при диком капитализме, и при госкапитализме. Доставил однозначно больше, чем Жириновский. Как и все политики, грамотнее всего он уходил от ответов на неудобные вопросы.

Красной нитью его выступления проходили тезисы Путина: «Запад хочет нас ограбить», «России нужна стабильность». И если первый пункт, судя по всему, в полной мере соответствует действительности, то со стабильностью сложнее. Вопрос в том, чем эта стабильность наполнена. На практике ситуация свелась к примитивной модели: пресмыкаться перед теми, кто выше, и грабить тех, кто ниже по статусу и слабее физически. Внутри России путинская модель оказалась трансляцией американской модели в мировой политике.

У вопросов «Во всём ли хороши американская и путинская модели?», «Во всём ли плохи американская и путинская модели?» ответ одинаковый – нет. Конечно, консервация существующего положения способна давать нормальную среднюю температуру по больнице. Так, к примеру, было при позднем социализме, когда с одной стороны было внешнее благополучие, но с другой – не осознаваемые и не признаваемые властями проблемы подтачивали страну изнутри. В итоге вся эта стабильность рухнула в одночасье. Путинскую модель подтачивает тезис «а где нам взять других судей, прокуроров, милиционеров, чиновников?». Вернее, уход от ответа на этот вопрос.

Качество социума – вот тот аспект, о котором так долго и бесплодно говорилось в этом журнале. Бесплодно - потому что слова ни на что не влияют. Внешние уговоры неспособны улучшить внутреннее содержание. Извне можно только усугубить. Простейшая иллюстрация: Запад никогда не признает, что их действия в Сербии, Ираке, Ливии – обычный грабёж, какой бы пафосной демагогией это ни прикрывалось; и никакая мюнхенская речь не заставит их поменять такие свои модели поведения; как ни печально, но ядерной бомбой по Вашингтону и Брюсселю – тоже не метод.

Часть 2

Вот и Путин вряд ли признает, что его модель при всех имеющихся благих помыслах приводит к сращиванию власти и уголовщины. Если не в центральных органах, то в ведомствах и на местах. При этом сегодняшнее положение потенциально еще более опасное, чем при Брежневе, Горбачеве или Ельцине. Лицемерие, ложь, личное благополучие за общественный счет, профанация своих функций в среде чиновников дополнились еще и заигрываниями с криминальными капиталами. К чему это приводит, мы увидели в Кущевской.

И в то время, пока Путин не дает Западу «грабить Россию», ее грабят собственные бандиты. При этом они не только в моменте воруют у народа, именно они становятся препятствием для развития малого и среднего бизнеса – теперь через заказные наезды и рейдерство при поддержке чиновников и силовых структур. И при этом все прекрасно осознают, что стоит государству чуть ослабить хватку, и методы бандитов станут еще более беспредельными. Многие из тех, у кого руки по локоть в крови сегодня легализовались, стали депутатами. Но привычки-то остались. И они в любой момент готовы взяться за старое. Люди видят, что власть зачастую выступает в связке с криминалом, а права собственности не защищены, и уже не вкладывают ни во что.

Кто-то скажет, что всё это сложно и требует усилий. Да, но налоговый и административный пресс на бизнес требует не меньших усилий. Но почему-то предпринимателей в этой стране драконят больше, чем организованную преступность. Всё тот же принцип – отжать у слабого.

Многие государственные структуры (особенно силовые) во все времена и во всех странах выступают на стороне того, у кого деньги. Сейчас основные деньги в России у государства, поэтому сильная центральная власть пока что удерживает ситуацию от хаоса. Но криминальные деньги в стране велики, очень велики. За Хромой лошадью и Булгарией стояли именно такие мутные люди и капиталы, которые одной ручкой хлопали в ладоши с властью, а другой - с бандитами. А при такой конфигурации стоит зазеваться, и всё может рухнуть в одночасье.

Часть 3

При этом устранение деструктивных сил – условие необходимое, но недостаточное. В неменьшей степени необходимо кратное расширение слоя среднего класса. И решения-то простые: поощрение рождаемости в целевых группах, увеличение роли и качества образования (в первую очередь в практических аспектах), организация системы социальных лифтов. Но я уже повторяюсь. Еще раз озвучу тезисно, и надо, наверное, эту тему закрывать.